06/17/2026
Реконструкция лиц скифского царя и его царицы из кургана Аржан-2 в Южной Сибири (Республика Тыва).
«В течение I тысячелетия до н. э. кочевые племена, связанные со скифской культурой железного века, распространились по Евразийской степи, охватив территорию шириной более 3500 км.
Чтобы понять демографические процессы, стоявшие за распространением скифской культуры, мы проанализировали геномные данные восьми индивидов и митохондриальные данные 96 человек, происходивших из восточных и западных частей Евразийской степи.
Геномный анализ показывает, что скифы восточной и западной частей степной зоны лучше всего описываются как смесь компонентов, связанных с ямной культурой, и восточноазиатского компонента.
Демографическое моделирование указывает на независимое формирование восточных и западных групп при продолжающемся генном потоке между ними, что правдоподобно объясняет поразительное единообразие их материальной культуры.
Мы также обнаружили свидетельства того, что значительный генный поток из Восточной Евразии в Западную Евразию происходил уже в раннем железном веке.
В течение I тысячелетия до н. э. кочевые народы распространились по Евразийской степи от Алтайских гор через Северное Причерноморье вплоть до Карпатского бассейна.
Классические скифы, проживавшие в Северном Причерноморье с VII века до н. э., являются наиболее известными среди них благодаря ранним упоминаниям в «Истории» Herodotus (490/480–424 гг. до н. э.).
Греческие и персидские историки I тысячелетия до н. э. описывают существование массагетов и савроматов, а позднее — сарматов и саков: культур, обладавших артефактами, сходными с находками из памятников классических скифов, такими как оружие, конская упряжь и характерная художественная традиция «звериного стиля».
Соответственно, эти группы часто относят к скифской культуре и называют «скифами».
Для упрощения в дальнейшем тексте мы будем использовать термин «скифы» для всех групп кочевников железного века, обычно ассоциируемых со скифской культурой.
Происхождение широко распространённой скифской культуры долгое время оставалось предметом дискуссий в евразийской археологии.
Изначально Северопричерноморская степь считалась родиной и центром скифов, пока Алексей Тереножкин не выдвинул гипотезу об их центральноазиатском происхождении.
С другой стороны, свидетельством восточноевразийского происхождения является курган Аржан-1 в Туве, считающийся древнейшим скифским курганом.
Датировка дополнительных погребальных памятников в Восточной и Западной Евразии подтвердила, что восточные курганы древнее западных аналогов.
Кроме того, элементы характерного «звериного стиля», датируемые X веком до н. э., были обнаружены в Енисейском регионе и на территории современного Китая, что подтверждает раннее присутствие скифской культуры на Востоке.
Артефакты скифской культуры быстро распространились по огромной территории после её возникновения, однако демографическая динамика, лежавшая в основе этого культурного распространения, остаётся недостаточно изученной.
Генетические исследования популяций Центральной Азии, основанные как на древней, так и на современной митохондриальной ДНК, сходятся во мнении, что Центральная Азия исторически являлась перекрёстком миграций населения с востока на запад и наоборот.
Предполагается, что генный поток из Восточной Евразии в Западную происходил уже в палеолите и мезолите, а из Западной Евразии в Восточную — в бронзовом веке.
Недавнее геномное исследование подчеркнуло роль восточных миграций населения, связанного с ямной и андроновской культурами бронзового века, за которыми последовало значительное смешение с восточноазиатскими популяциями.
Наши результаты показывают, что группы железного века — долгое время считавшиеся связанными лишь через общие культурные артефакты, ассоциируемые с классическими скифами Северного Причерноморья, — также имели генетическую связь.
Это подтверждается нашими ABC-анализами, выявившими популяционную преемственность у восточных скифов на протяжении I тысячелетия до н. э., а также низкими значениями FST между восточными и западными скифскими группами.
Однако ABC-анализы, оценивавшие различные модели происхождения скифских популяций, показали наибольшую поддержку мультирегиональной модели, согласно которой восточные и западные группы возникли независимо в своих регионах.
Несмотря на независимое происхождение и огромную географическую дистанцию, демографическое моделирование указывает на продолжающийся и значительный генный поток между восточными и западными группами, что представляет собой убедительное демографическое объяснение как низких значений FST, так и общего единообразия материальной культуры скифов по всей Евразийской степной зоне.
Наши геномные анализы показывают, что как западные, так и восточные жители степей обладали восточноевразийским происхождением в различной степени.
В анализах ADMIXTURE мы обнаружили восточноазиатский компонент при K = 15 во всех образцах железного века, который отсутствовал у предшествующих популяций бронзового века как в западной, так и в восточной частях Евразийской степи.
Другой компонент происхождения, максимизированный у северосибирской популяции нганасан, становится заметным в восточной степи начиная со II тысячелетия до н. э. (окуневская, карасукская, межовская культуры).
Позднее этот компонент появляется у всех популяций железного века, но в значительно более высоких пропорциях в восточной степной зоне, чем на Западе.
Эти результаты согласуются с появлением восточноевразийских митохондриальных линий у западных скифов в железном веке и указывают на генный поток или миграции через евразийский степной пояс, переносившие восточноазиатско-северосибирское происхождение с Востока на Запад вплоть до региона Дон—Волга на юге России.
В целом генный поток между Восточной и Западной Евразией, по-видимому, был более интенсивным в железном веке, чем в современное время, что соответствует представлению о населении Евразийской степи железного века как о высокомобильных конных полукочевых группах.
На Востоке мы обнаруживаем сбалансированную смесь митохондриальных линий, характерных сегодня преимущественно для западноевразийцев, включая значительную долю доисторических линий охотников-собирателей, а также линий, широко распространённых среди современных центральноазиатских и восточноазиатских популяций уже у самых ранних индивидов железного века, датируемых IX–VII веками до н. э., а также в ещё более раннем образце митохондриальной ДНК из Монголии бронзового века.
Типичные западноевразийские митохондриальные линии также присутствовали в Таримском бассейне и Казахстане и даже преобладали в районе Красноярска во II тысячелетии до н. э.
Эта картина указывает на процесс смешения западно- и восточноевразийских популяций, начавшийся в более ранние периоды, безусловно ещё до I тысячелетия до н. э., что согласуется с недавним исследованием, предполагающим, что носители ямной культуры были генетически практически неотличимы от носителей афанасьевской культуры Алтае-Саянского региона.
Это, в свою очередь, подразумевает, что носители ямной культуры мигрировали не только в Европу, но и на восток, принося в этот регион западноевразийские гены — и, возможно, индоевропейские языки.
Все эти наблюдения свидетельствуют о том, что преобладающая генетическая картина не может быть объяснена простой моделью изоляции по расстоянию, а включает значительный генный поток на больших дистанциях.
Все индивиды железного века, исследованные в данной работе, демонстрируют геномные свидетельства происхождения от кавказских охотников-собирателей и восточноевропейских охотников-собирателей.
Это согласуется с представлением о том, что смесь восточноевропейских и кавказских элементов у носителей ямной культуры сформировалась в европейской степи и затем распространилась в Центральную Азию и Сибирь.
Все наши анализы подтверждают гипотезу о том, что генетическая структура скифов лучше всего описывается как сочетание компонентов, связанных с ямной культурой, а также восточноазиатских и северосибирских элементов.
Что касается наследия кочевников железного века, мы обнаруживаем, что современные популяции, находящиеся в наиболее близком генетическом родстве со скифскими группами, преимущественно расположены в непосредственной географической близости к исследованным погребальным памятникам, что предполагает определённую степень популяционной преемственности на протяжении исторического времени.
Наиболее близкие генетические аналоги западных скифских групп обнаруживаются среди различных народов Кавказа и Центральной Азии (носители гаплогруппы R1a-Z93), тогда как генетическое сходство с восточными скифами оказалось более широко распространённым, но почти исключительно среди тюркоязычных (в прошлом кочевых) групп, особенно кипчакской ветви тюркских языков (кыргызы, алтайцы, хакасы, шорцы, казахи, башкиры, татары и др.).
Генеалогическая связь между восточными скифами и носителями тюркских языков требует дальнейшего изучения, особенно учитывая, что распространение тюркских языков традиционно считалось значительно более поздним процессом — начиная с VI века н. э. — и объяснялось элитарной экспансией.
Вероятно, в происхождении тюркоязычных народов участвовало гораздо больше демографических факторов, включая миграционные волны, связанные с хунну, древнетюркскими или раннемонгольскими популяциями.
Степень участия восточных скифов в раннем формировании тюркоязычных популяций может быть уточнена будущими геномными исследованиями исторических периодов, последовавших за эпохой скифов».
Источник:
Ancestry and demography and descendants of Iron Age nomads of the Eurasian Steppe, Martina Unterländer et al.
https://www.nature.com/articles/ncomms14615 -CR12
#скифы #сарматы #гунны #кыргызы #кыргызстан #казахстан #монголия #евразия #алтай #сибирь #генетика #украина #история #днк #иран #таджикистан #европа
