31/01/2026
Почему именно Стресс Ментор ?)
До войны моя деятельность была про простые и, как оказалось, хрупкие вещи:
про экологичное, дружеское пространство,
где спокойно, безопасно и весело,
где нет жёстких рамок, но и нет желания их нарушать,
потому что человек человеку — не враг, а друг.
Мы шли этим путём неплохо.
Я правда верила, что так может быть всегда.
За несколько лет до войны мы с невероятной девчонкой Виталиной создали круг сестринства — арт-студию «Шут».
Йога, танцы, воздушная гимнастика, баня, скрабы, массажи, джемы, разговоры до ночи.
Казалось — вот она, жизнь.
Женские круги, смех, обсуждение мужчин, откровенные разговоры, поддержка.
Мы наполнялись друг другом.
Я никогда не думала, что однажды большинство моей аудитории станут мужчины. Военные.
Я дитя мира.
И то, где я оказалась сейчас, для меня самой долго было странным.
Всё началось с одного звонка:
-Привет
-Привет, Я только вернулся. У меня ранение
-Где ты? Как себя чувствуешь?
-Мне дурно. В голове будто появился кто-то чужой. Я начинаю думать иначе — и это пугает. Ты дома? Я могу приехать?
-Конечно….
Потом были ещё звонки.
Потом — встречи.
Мой дом стал местом разговоров.
Местом, где можно было говорить вслух то, что нельзя сказать жёнам, детям, мамам.
Истории были разными: страшными, смешными, слёзными.
Параллельно — сборы, фронт, волонтёры, ненависть ко мне за язык, ярлыки, обвинения.
И ощущение, что это уже не просто помощь — это работа.
Работа с собой.
Работа с обществом.
Работа с сильными и одновременно ранимыми мужчинами.
Со временем я начала замечать:
непроговорённая боль уходит в тело.
В зажимы.
В руки, которые не поднимаются.
В ноги, которые отказывают.
Мы начали работать с ребятами через тело. Остеопатия хорошо справляться
А когда моя профессия организатора мероприятий ушла почти в ноль,
я пошла учиться банному делу — у человека, которого в Украине считают первым в этом искусстве.
Мы договорились просто:
я помогаю с массажами,
а меня учат работе с паром.
С этого наверное и началась моя новая история.
Не запланированная.
Не «правильная».
Но настоящая.
Я всё так же верю, что человек человеку — друг.
Просто теперь я знаю, сколько боли иногда приносит это убеждение.