Dor Moria - דור מוריה - Дор Мориа, Haifa (2026)

24/06/2026

На политической конференции JNS Беннетт попытался представить себя в умеренном свете:
«Я правый. Я не изменил своих взглядов, но я не экстремист и не безответственный человек. Мой подход прост: правое правительство ответственно и мудро. Я хочу создать широкое правительство, которое будет включать религиозных и светских людей, правых и сионистских левых».

С другой стороны карты, председатель Демократической партии Эфрат Рейтан начала праймериз, пообещав потребовать портфель министра юстиции:
«После нашей победы мы отменим все их деструктивные действия... от опасных реформ Левина ничего не останется».
Тем временем в партии «Исраэль Бейтену» был принят Гил Сегал, бывший генеральный директор «Еш Атид», который объединился с депутатом Кнессета Яроном Леви, также покинувшим партию Лапида — шаг, который уже создает напряженность между Либерманом и Лапидом.

На конференции по безопасности самым тяжелым моментом дня стало выступление Эяля Эшеля, отца погибшего наблюдателя Рони Эшеля в Нахаль-Оз, и Лиада Барама, отца сержанта Нета Барама, которые выпалили на слова бывшего главы Совета национальной безопасности Яакова Амидрора и потребовали, чтобы тот покинул сцену: «Это моя дочь, и сегодня ее нет из-за вашего сына».

23/06/2026

Государство НАТО под официальной угрозой войны

Министр обороны Греции Дендиас говорит парламенту то, что обычно произносят шёпотом: его страна — единственная на планете, живущая под формально объявленным casus belli со стороны соседа. Речь о резолюции турецкого парламента от 8 июня 1995 года: расширение Грецией терводов в Эгейском море с 6 до 12 миль будет считаться основанием для войны. Резолюция не отозвана и периодически подтверждается.

Существенна юридическая структура. Право на 12 миль Греции даёт Конвенция ООН по морскому праву — тот самый «международный закон», на который Афины ссылаются в каждом споре. Турция, UNCLOS не подписавшая, отвечает не контраргументом, а угрозой силой. Одна сторона апеллирует к конвенции, другая — к армии, и граница между регистрами проходит ровно по линии в 6 миль от турецкого берега.

Отсюда неловкость для альянса. НАТО построено на пятой статье — нападение на одного есть нападение на всех. Но casus belli исходит изнутри блока: один член держит на прицеле другого за действие, законное по международному праву. Альянс решает это умолчанием — объявляет конфликт двусторонней спецификой и торгует оружием с обеими сторонами.

Жалоба Дендиаса — про цену слов «порядок, основанный на правилах». Они весят ровно до того момента, пока за слабой стороной стоит формальное право, а за сильной — готовность воевать. Афины тридцать лет реализуют право на 12 миль «когда условия будут благоприятными»; благоприятность означает не юридическую правоту, а баланс сил. Международное право здесь не норма, а переменная. Турецкая позиция честнее западной риторики тем, что этого не маскирует.

Внутри НАТО Греция союзника против союзника не получит: Вашингтону Анкара нужна как восточный фланг. Поэтому Афины строят параллельный контур — Франция, базы США, Израиль, Египет. Сам факт подстраховки есть признание, что на правила в чистом виде никто не рассчитывает.

23/06/2026

Почему Трамп договорился с Ираном

Мы писали о том, что Трамп реализует целостную доктрину, направленную на сохранение американского влияния, в том числе и путем реализации проекта «делегированного порядка на Ближнем Востоке.
Трамп завершил его первый этап — военное давление — и перешёл ко второму: коммерческой и дипломатической фиксации результата.

Ключ к пониманию этого шага — различие между двумя типами религиозно-политических нарративов внутри самих США: диспенсационалистским христианским сионизмом (который хочет, чтобы Израиль «взял всё») и протестантским национализмом типа «Америка прежде всего» (который хочет, чтобы Америка выиграла, и не обязательно через израильскую победу). Трамп балансирует между ними — и сделка с Ираном это балансирование отражает.

С 2023 по 2026 год США выстроили трёхуровневую доктринальную цепочку :
• Project 2025 (апрель 2023) — идеологический чертёж: Израиль получает открытую поддержку, Иран — максимальное давление, Палестинская администрация — прекращение финансирования, регион перестраивается через Авраамские соглашения.
• NSS 2025 (декабрь 2025) — стратегический слой: США переориентируются на Западное полушарие и Индо-Тихоокеанский регион. Иран упомянут лишь трижды на 29 страницах. Ближневосточные проблемы описаны как «уже решённые» — это не описание реальности, а предварительная авторизация операций, которые ещё только предстоят.
• NDS 2026 (январь 2026) — операционный слой: Израиль назван «образцовым союзником» с формулой «критическая, но ограниченная поддержка США». Западное полушарие впервые в истории NDS названо главным приоритетом обороны — выше Китая, России и Ближнего Востока.

Главный структурный вывод: ни в одном из трёх документов нет архитектуры выхода или стабилизации после военных операций. Это не упущение — это принцип.

Делегированный порядок предполагает, что партнёр (Израиль) ведёт боевые действия, а реконструкция ложится на региональных союзников (монархии Залива). США остаются в регионе, но в качественно иной форме — не прямым участником, а держателем нормативной рамки, в стиле «Ост-индийской компании»

Удары по иранской ядерной инфраструктуре 28 февраля 2026 года были реализацией третьей версии доктрины «Нового Ближнего Востока», озвученных Нетаньяху:
• Версия 1.0 (сентябрь 2023) — экономические коридоры и нормализация, без территориального пересмотра.
• Версия 2.0 (сентябрь 2024) — смена режима как предварительное условие нового порядка: «карта благословения» (монархии Залива, Египет) против «карты проклятия» (Иран, Сирия, Ирак, Ливан, Йемен).
• Версия 3.0 (февраль–март 2026) — «мы меняем лицо Ближнего Востока» (Нетаньяху, 28 февраля 2026). Требование стало фактом: военная реструктуризация региона.

Удары по Ирану — не импульсивный шаг и не исключительно израильская инициатива. Это момент, когда доктрина перешла от декларации к операции.

Почему тогда Трамп договорился с Ираном?
Это кажется противоречием только если считать, что цель США состояла в том, чтобы «уничтожить Иран» или дать Израилю «взять всё». Но логика делегированного порядка другая.
Цель делегирования — не аннексия, а управление через разрушение угрозы. Три механизма, которые прослеживаются в документах:
Делегированное принуждение: Израиль устраняет военный потенциал Ирана — США не воюют напрямую.
Инфраструктурная интервенция: После устранения иранского присутствия в Сирии — концессия DP World на порт Тартус (июль 2025, 800 млн долларов, 30 лет). Коридор IMEC становится возможным, параллельно с коридором через Сирию.
Элитное закрепление: Монархии Залива финансируют реконструкцию, получая гарантии безопасности.

Иран без ядерной программы и с подорванным военным потенциалом — это уже другой Иран. Договор с ним после удара — это не противоречие логике делегирования, а её завершение: угроза устранена, инфраструктурный приз зафиксирован, война формально закрыта. США получают дипломатическую победу, не неся бесконечных военных затрат.
NSS 2025 это прямо предвосхищал: иранская ядерная проблема описана как «проспективно решённая» — т.е. документ уже трактовал её как закрытую до того, как она была закрыта. Сделка — это приведение юридической реальности в соответствие с тем, что доктрина объявила завершённым.

Внутри американского правого лагеря сосуществуют два разных нарратива богоизбранности:
Нарратив 1: Диспенсационалистский христианский сионизм
• Логика: Еврейский народ должен быть «собран» на всей библейской земле — это условие Второго пришествия. Отсюда высказывание посла Хакаби (20 февраля 2026): «Я был бы в порядке, если бы они взяли всё это».

• Тип избранности: «избранность-мандат» — Израиль должен получить максимальную территорию, это предписано эсхатологически.

• Взгляд на сделку с Ираном: Предательство. Иран должен быть уничтожен как государство, а Израиль — расшириться.

• Кто носители: Часть евангелического электората, Хакаби, ряд советников Трампа.

Нарратив 2: Христианский национализм «Америка прежде всего»
• Логика: Бог избрал Америку, а не Израиль. Израиль — полезный партнёр, «образцовый союзник» (NDS 2026), но не сакральный субъект американской политики. Хегсет с крестоносческой символикой Deus Vult — это про американскую миссию, не про израильскую.

• Тип избранности: «избранность-мандат» тоже, но с американским, а не израильским народом как избранным субъектом.

• Взгляд на сделку с Ираном: Прагматичный выход: угроза устранена, Америка победила, зачем продолжать воевать?

• Кто носители: Трамп, Вэнс (заявление 18 июня 2026: «Нельзя убить себе безопасность» — прямое ограничение израильской эскалации), часть военного командования.

Принципиальный вывод: Делегирование полномочий Израилю в американских доктринальных документах — это инструментальное, а не сакральное делегирование. «Образцовый союзник» — не «богоизбранный субъект». США делегируют принуждение, а не суверенитет. Отсюда — Трамп может одновременно поддерживать удары по Ирану и договариваться с ним: для него это управление, а не крестовый поход.

Что делегирование означает — и чего оно не означает
Три ключевых различия, которые часто смешивают:

Что делегировали
Проведение военных операций против Ирана
Роль «образцового союзника» с автономией
Ответственность за безопасность в своём секторе
Право расширять сферу влияния в рамках делегированного

Что не делегировали
Право на аннексию всего региона
Контроль над дипломатической повесткой США
Принятие решений о завершении войны
Право определять, когда США переходят к дипломатии

Заявление Баррака (посол в Турции, август 2025): «Для Израиля линии Сайкса–Пико не имеют значения, у Израиля есть воля и возможности установить контроль над Ливаном и Сирией» — осталось без официальных опровержений. Это не означает, что США одобряют аннексию: отсутствие опровержения — стратегическая двусмысленность, а не согласие. Трамп намеренно держит диапазон открытым.

Структурная логика сделки с Ираном: три причины
Причина 1: Архитектура выхода отсутствовала — её надо было создать
Все три доктринальных документа не предусматривали выхода из военной фазы. Это создавало риск бесконечной эскалации — именно то, что не совместимо с доктриной «Америка прежде всего», требующей победы с ограниченными затратами. Сделка — это ретроспективное создание выходной архитектуры.
Причина 2: Иран без ядерного оружия — достаточный результат
NSS 2025 формулировал цель как «проспективно устранённую» ядерную угрозу. Сделка, лишающая Иран ядерной программы при сохранении иранского государства, отвечает этой цели. Уничтожение иранского государства как такового в документах не значилось.
Причина 3: Коммерческий приз
Коммерческий приз не «полностью получен», но его ключевые элементы уже зафиксированы. Коридор IMEC остаётся рамочным проектом с неоднородным прогрессом по сегментам, тогда как конкретные активы — прежде всего 30 летняя концессия DP World в Тартусе на сумму около 800 млн долларов — уже превращают послевоенную Сирию в перспективный логистический хаб север–юг и восток–запад.
Параллельно с израильской веткой формируется альтернативная сухопутная линия через Турцию и Сирию к Иордании и государствам Залива, которую Анкара планирует полностью восстановить к 2026 году и которая уже обсуждается в Израиле и регионе как коридор, частично обходящий израильскую территорию.
В логике «ост индской компании» это означает, что принуждение и военная реструктуризация пространства создают условия не для одного, а для нескольких конкурирующих коридоров, а США и их партнёры получают возможность извлекать ренту и перераспределять потоки между израильской и турецко сирийской линиями, не связывая весь проект исключительно с Израилем.

Что это означает практически
• Для Израиля: Делегирование сохраняется, но его рамки устанавливает Вашингтон. Заявление Вэнса 18 июня 2026 («нельзя убить себе безопасность») — сигнал: США не поддержат неограниченную эскалацию за пределами того, что уже достигнуто.
• Для региона: «Новый Ближний Восток» в его версии 3.0 — операционный, не финальный. Формальное закрытие иранского вопроса через сделку открывает следующую фазу: переговоры по IMEC, нормализация с Саудовской Аравией, статус Газы.
• Для понимания Трампа: Он не диспенсационалист и не сторонник израильской территориальной максимальности. Он — менеджер делегированного порядка, который фиксирует результат, когда первый этап завершён. Религиозный язык — инструмент мобилизации избирателей, а не личная теология.

21/06/2026

21 июня, Бюргеншток. После первой сессии вице-президент Вэнс выходит к прессе и докладывает о «большом прогрессе» по ливанскому перемирию за последние пару дней — с поправкой, что «такие перемирия всегда немного грязные».
Через несколько минут Трамп в Truth Social требует, чтобы Иран «немедленно остановил своих высокооплачиваемых прокси в Ливане», иначе США «ударят по Ирану очень сильно снова, как на прошлой неделе, только сильнее!!!».

21/06/2026

«Никаких ограничений»: версия министра обороны против версии с земли.

Официальная версия. Министр обороны Исраэль Кац выступил с однозначным заявлением: «Не было и нет никаких ограничений на действия военнослужащих ЦАХАЛа в Ливане по устранению угроз… все достижения ЦАХАЛа в ливанской кампании сохраняются… Израиль не уйдёт из зоны безопасности в Ливане».

Что на земле. Параллельно — сообщения, что ещё в начале прошлой недели, до гибели пятерых бойцов и до подписания меморандума о взаимопонимании, в Северный округ поступил приказ о почти полном прекращении огня. Удары, которые прежде санкционировались на уровне комдива и командующего округом, переведены на утверждение только начальником Генштаба и политическим эшелоном — «по американскому требованию». Офицеры жалуются, что в последние дни ЦАХАЛ скован даже на участках, примыкающих к собственным наземным силам.

Разрыв в цифрах. Ни одного авиаудара с вечера вчерашнего дня. Помимо артиллерийского прикрытия самих войск, огонь запрещён и в пределах новой «жёлтой линии». С той стороны границы корреспондент Al-Arabi сообщает о полном затишье в сёлах и городках юга Ливана с шести вечера накануне.

Вывод. Рядом сосуществуют декларация о «полной свободе действий» и тишина, какой давно не было. Заявление описывает не положение дел, а позицию, которую министр обязан удерживать публично. Фактический режим огня задан извне и сверху — вопреки риторике о несвязанных руках.

14/06/2026

Турция и Сирия против торгового коридора

Эрдоган и президент Сирии работают над тем, чтобы сорвать создание торгового коридора, который должен соединить Индию с Европой через Израиль и обойти Ормузский пролив. Турки продвигают конкурирующий маршрут, который пройдет из Иордании в Сирию, а оттуда в Турцию, — таким образом, предотвращая прохождение коридора через Израиль. В то время как Израиль использует коридор как стратегический рычаг, две соседние столицы тихо работают над тем, чтобы отвести линию от него.

14/06/2026

Сделка, которой не было

14 июня, ко дню рождения Трампа, иранская сторона анонсировала меморандум о взаимопонимании с Вашингтоном. Сама структура сделки в иранском изложении описывает не компромисс, а одностороннюю уступку, замаскированную под взаимность. Иран «открывает» Ормузский пролив, США снимают морскую блокаду, открывается 60-дневный переговорный коридор, Тегеран обязуется не производить и не приобретать ядерное оружие, Вашингтон на определённый срок снимает санкции на продажу нефти и не вводит новых до финального соглашения.

Резюме высокопоставленного иранца агентству Reuters снимает декоративный слой: США размораживают 25 млрд долларов иранских активов — прямыми переводами, через посредничество стран региона и кредитные линии. Иран в ответ сохраняет ядерный «статус-кво». То есть не уничтожает ничего. Это не сделка о разоружении, а сделка о паузе, оплаченной живыми деньгами.

Логика обмена выстроена против Израиля по трём осям. Открытие Ормуза возвращает Тегерану 400–500 млн долларов в день — без реальной встречной уступки и сразу после того, как Трамп лично утверждал, что пролив был открыт американской силой вопреки сопротивлению режима.

По ядерному досье Иран не согласился ни уничтожать обогащённый уран, ни останавливать обогащение; 60 дней — это инструмент затягивания, а не разоружения. В Ливане иранцы уже публично требуют полного прекращения огня на всех фронтах, и любой израильский отход будет зафиксирован как иранское достижение, спасающее «Хезболлу».

Ни один американский президент не заходил так далеко против режима, как Трамп. Давление было реальным — конвертация этого давления оказалась провальной.

В день предполагаемого подписания, Агентство Fars сообщило, что окончательное решение «всё ещё изучается — юридически, политически и технически». МИД заявил, что «сегодня не подпишем». Профессор Мохаммад Маранди написал, что «переговоров пока больше не будет». Подписантами электронного меморандума, по данным «Аль-Арабии», должны были стать спикер парламента Галибаф и вице-президент Вэнс. Параллельно в Тегеран приземлилась катарская делегация, а глава иранского МИД вылетел в Пакистан. Документ, который якобы подписывается, опровергается, ставится на паузу и обставляется встречной дипломатией одновременно — это и есть его подлинное содержание.

Вывод
Иран не покупает мир — он покупает время и 25 миллиардов, продавая обещание сохранить то, что и так не собирался уничтожать. Ормузский рычаг (через пролив проходит порядка 20% торгуемой в мире нефти) и ливанский рычаг через «Хезболлу» образуют «новое уравнение»: военное давление и экономическое давление сводятся в единый шантаж, оплачиваемый американской стороной.

Для Израиля проблема не в том, что сделка плоха, а в том, что её отсутствие столь же опасно, как её наличие. Подписанный меморандум легитимирует иранскую ядерную инфраструктуру и спасает «Хезболлу». Неподписанный — фиксирует, что Вашингтон под давлением готов был на это пойти и пойдёт при следующем удобном дне рождения. «Цифровая подпись», которой не случилось, уже изменила переговорную рамку: дальше торг идёт не о том, разоружится ли Иран, а о цене его неразоружения.

14/06/2026

Социальные сети Трампа, как небесный рык

Посты в Truth Social приобретают вес, на уровне решение совета безопасности ООН
Реакция Вашингтона на утренний удар по Бейруту обнажила то, что предыдущий меморандум лишь подразумевал: бремя сохранения сделки переложено на Израиль. В Truth Social Трамп заявил, что удар «не должен был произойти», особенно «в особый день», когда стороны «так близки к мирному соглашению с Ираном». Логика приоритетов выставлена открыто — не безопасность союзника, а целостность собственной дипломатической конструкции.

Удар, на который ответил Израиль, Трамп назвал «маленьким и незначительным», утверждая, что «никто не пострадал, не был ранен и не погиб». Формулировка стоит в открытом противоречии с сообщениями о двух-трёх убитых и пятнадцати раненых. Здесь работает не ошибка информированности, а функция: нарратив сделки требует, чтобы ничто его не нарушало, и реальность понижается в статусе до уровня, совместимого с этим нарративом. Жертвы становятся помехой повествованию, а не аргументом.

Призыв «не должно быть больше ни израильских ударов по Ливану, ни ударов "Хизбаллы" по Израилю» оформлен как нейтральное равновесие, но равновесием не является. Уравнивание стороны с эскалационным доминированием и восстанавливающейся стороны фактически замораживает действия первой и защищает вторую. «Это может быть началом долгого и прекрасного мира — не разрушьте это» — конструкция, в которой субъектом возможного разрушения назначен Израиль. Само приравнивание и есть скрытая уступка: «Хизбалла» получает статус равноправного участника перемирия, не заплатив за него.

Сообщения администрации скоординированы. Министр обороны Хегсет: «насколько я знаю, мы на пути к подписанию сделки. Это вопрос когда, а не если», с требованием, чтобы Иран сдержал «Хизбаллу». Посол США в ООН Майк Уолтц на Fox News подтвердил, что у Трампа «есть полное намерение довести сделку до подписания», и добавил телл: «Хизбалла» «не любит уступок, которые делает Иран». Последнее — продающий ход: тезис о том, что сделка реально стоит противнику, нужен, чтобы оправдать её цену для своих. Хегсет при этом хвалит израильскую «сдержанность» — то есть награждает за отказ от действия.

Резче всех высказался дипломат, вовлечённый в контакты: удар — «явная попытка Израиля сорвать сделку президента и втянуть США обратно в войну». Это уже не разногласие союзников, а вменение враждебного умысла. То, что в предыдущем эпизоде называлось водоразделом в логике 7 октября, материализовалось как прямое обвинение: израильская военная инициатива переописана как саботаж и угроза втягивания Америки в войну. Рамка перевёрнута — обороняющаяся сторона назначена поджигателем.
Израильская сторона ответила управлением ущербом через саудовскую «Аль-Хадат»: отношения Нетаньяху и Трампа «хорошие», разногласия между союзниками «ожидаемы», и — ключевое — «мы попросили Вашингтон не ограничивать нашу военную активность в Ливане».

Ответ на эту просьбу был дан в тот же день и тем же Trump Social: нет. Просьба о свободе действий и публичный отказ совпали по времени, что и есть подлинное содержание «хороших отношений». Дипломатическая вежливость израильского заявления маскирует факт: предмет запроса отклонён публично и немедленно.

Выживание сделки теперь обусловлено израильской бездеятельностью, и любое израильское действие автоматически кодируется как срыв. Свобода военных действий Израиля в Ливане торгуется — но не Израилем, а Вашингтоном от его имени и в свою пользу. «Хизбалла» получает прекращение огня как защищённую переговорную позицию, Иран получает время и деньги, а Израиль получает роль потенциального саботажника, которого заранее назначили виновным в провале «долгого и прекрасного мира». Структурно это перенос ответственности: если сделка состоится — заслуга Трампа; если сорвётся — вина Израиля.

При такой раскладке отказ от удара перестаёт быть тактическим выбором и становится условием лояльности.

12/06/2026

Разрекламированное Трампом «историческое соглашение» между США и Ираном фактически остаётся незавершённым черновиком рамочного документа.

Речь идёт о пакете договорённостей между администрацией Дональда Трампа и Ираном, который в публичной риторике уже подаётся как завершённая сделка, хотя по сути остаётся предварительным меморандумом о намерениях. Сам президент объявляет о том, что «война с Ираном завершена» и Тегеран согласился никогда не обладать ядерным оружием, но тут же корректирует формулировку до «95 процентов соглашения», оставляя за скобками наиболее чувствительные элементы, вынесенные на ещё 60 дней переговоров. Таким образом, провозглашаемое соглашение не подписано, и в лучшем случае представляет собой документ, фиксирующий параметры будущих переговоров о темах, по которым компромисса пока нет.

По данным CNN, с момента начала интенсивной фазы переговоров (середина марта) Дональд Трамп публично заявлял о скорой сделке с Ираном несколько десятков раз. В одном из обзоров, на который ссылаются другие СМИ, подсчитано, что подобные заявления прозвучали 37–39 раз за примерно три месяца, причём каждый раз речь шла о том, что соглашение «вот‑вот» будет достигнуто.

На иранской стороне источники, связанные с официальным телевидением и парламентом, признают, что значительная часть выдвинутых Тегераном условий не отражена в текущей редакции текста, а сам текст не утверждён уполномоченными органами. Иными словами, государство, о готовности которого «ко всему» заявляет Трамп, юридически ещё ни к чему не согласилось.

Содержательные элементы утекшего проекта меморандума объясняют, почему его трудно представить как одностороннюю победу США. Проект предусматривает продление прекращения огня на 60 дней с включением ливанского трека, снятие морской блокады в течение 30 дней, открытие Ормузского пролива в схеме, где ключевая роль в обеспечении судоходства остаётся за Ираном, а также поэтапную приостановку санкций против нефтегазового и петрохимического сектора. Предусмотрен полный доступ Ирана к своим финансовым активам и размораживание 24 млрд долларов замороженных средств, половина из которых должна быть предоставлена ещё до начала обсуждения дальнейших шагов. Отдельным пунктом зафиксировано обязательство США представить программы экономического восстановления Ирана объёмом не менее 300 млрд долларов. При этом баллистическая ракетная программа и поддержка региональных союзных вооружённых структур сознательно выведены за рамки повестки.

Ключевой для американской стороны вопрос об обогащённом уране формально обозначен как условие, но в подобранной формуле фактически смягчён. Материал остаётся на территории Ирана, подлежит внутреннему разбавлению до менее опасных уровней при международном мониторинге. Это позволяет формально заявлять о выполнении условия по «отказу от оружейного потенциала», но не требует физического вывоза накопленного материала из страны. Таким образом, центральный пункт, на котором строится публичная линия президента, в реальности трансформирован в компромисс, понижающий, но не устраняющий технологические заделы.

Происхождение инициативы показывает, что Вашингтон подошёл к переговорам не в результате прямого двустороннего трека, а под влиянием третьих игроков. По сообщениям, к пересмотру решения о военном ударе и к готовности обсуждать сделку Трампа подтолкнули эмир Катара, главнокомандующий армией Пакистана и президент ОАЭ. Их интересы связаны с деэскалацией в Персидском заливе, сохранением региональной стабильности и защитой собственных экономических проектов. На символическом уровне уже достигнуты некоторые жесты нормализации — например, снятие ограничений на трансляцию спортивных событий, — но они существуют параллельно и отдельно от обсуждаемого меморандума.

Иранская внутренняя риторика при этом остаётся осторожной и подчеркнуто недоверчивой. Представители парламентского комитета по нацбезопасности акцентируют, что США, и лично Трамп, могут использовать переговорный процесс для тактического выигрыша и информационного давления. Призывы «усилить удары по экономическим центрам противника» и сомнения в искренности американской стороны показывают, что даже в случае подписания документа Тегеран будет рассматривать его как инструмент управления рисками и ресурсами в условиях продолжающегося противостояния, а не как стратегическое примирение.

В совокупности описанная конфигурация напоминает не окончательный мирный договор, а временный режим «управляемой деэскалации», выгодный обеим сторонам по тактическим причинам. Для Вашингтона он позволяет представить себя инициатором «исторической сделки» и вывести за скобки необходимость немедленного силового решения. Для Тегерана — получить экономические послабления и время, не отказываясь от ключевых региональных и военных инструментов. Статус соглашения — «почти достигнутое» и многократно анонсируемое, но юридически не оформленное — отражает эту двойственность: политическая необходимость демонстративного результата опережает готовность сторон закрепить реальные, проверяемые обязательства.

12/06/2026

От праймериз к директивам.

Инициатива Биньямина Нетаньяху по замене праймериз в «Ликуде» на назначающую комиссию приводит к качественному изменению внутрипартийной архитектуры и уже сейчас демонстрирует высокий уровень сопротивления среди актива.

По предлагаемой схеме список партии до 32‑го места будет формироваться не через праймериз, а назначающим органом, состоящим из мэров и «общественных деятелей», при этом за лидером сохраняются семь личных «зарезервированных» мест. В публичной аргументации упор делается на три мотива: финансовый (праймериз стоят порядка 12 млн шекелей), организационный (критика госконтролёра за незаконный массовый приём членов) и имиджевый (опасение, что открытый конкурс приводит к выдвижению «проблемных» и радикальных фигур). Всё это подаётся под зонтичным понятием «мамлахтийют» — как шаг к более «государственническому» списку, который должен выглядеть умеренным и респектабельным для центристского избирателя.

Однако данные опроса среди активистов «Ликуда» показывают, что реальная поддержка реформы внутри движения ограниченна. На вопрос о замене праймериз назначающей комиссией 28.16% респондентов заявили, что «очень поддерживают» эту идею, ещё 11.73% «в определённой мере поддерживают». В то же время 8.47% «в определённой мере возражают», а 45.70% «категорически против». Дополнительно 5.92% затруднились с ответом или сообщили об отсутствии мнения. В агрегированном виде это даёт около 39.9% сторонников и 54.17% противников при почти 6% неопределившихся. Формально большинство актива выступает против отказа от праймериз, что превращает инициативу из «технической корректировки» в явно конфликтный шаг по переформатированию внутрипартийных правил.

Не менее показателен второй блок опроса, фиксирующий ожидаемое поведение активистов в случае внедрения назначающей комиссии. 59.96% респондентов заявили, что примут решение движения — то есть останутся в партии и, вероятнее всего, продолжат голосовать за «Ликуд». Однако 17.68% сообщили, что в таком случае выйдут из движения и потребуют вернуть уплаченные членские взносы. Ещё 16.12% сказали, что не проголосуют за «Ликуд» на следующих национальных выборах, а 6.23% — что вообще не придут на выборы. В сумме близко к 40% опрошенных рассматривают различные формы дистанцирования или протестного поведения — от демонстративного разрыва с партией до электорального абсентеизма.

В институциональном измерении эти цифры подтверждают, что переход от праймериз к назначающему органу означает перераспределение власти от массового членства к узкому кругу вокруг лидера. Праймериз, несмотря на присущие им искажения (массовые записи, локальные кланы, кампании давления), обеспечивали базовый механизм горизонтальной конкуренции и минимальную подотчётность депутатов перед активом. Новая модель уменьшает непредсказуемость для руководства, но делает список более зависимым от централизованного решения, снижая шанс появления в фракции относительно автономных фигур, опирающихся на собственную внутрипартийную поддержку.

На политическом уровне отмена праймериз — это не внутренний технический шаг, а способ Нетаньяху изменить образ „Ликуда“ во внешней политической игре. Он утверждает, что дорогие праймериз толкают кандидатов к радикальным заявлениям, из‑за чего партия выглядит слишком жёсткой и теряет умеренных избирателей, которые могут перейти к Айзенкоту, Беннету и другим конкурентам. Поэтому переход к назначающей комиссии нужен ему, с одной стороны, чтобы собрать более „приличный“ и умеренный список, который можно продать публике как ответственный и государственнический, а с другой — чтобы заранее отсечь людей, способных в будущем спорить с ним внутри фракции и создавать альтернативные центры влияния.

Сочетание институциональных и социологических данных указывает на двойственный эффект реформы. С одной стороны, она усиливает персоналистский контроль лидера над партией и уменьшает внутреннюю непредсказуемость. С другой стороны, высокая доля противников среди актива (54.17%) и значимый потенциал протестного поведения (до 40% респондентов, готовых уйти, не голосовать за «Ликуд» или не участвовать в выборах) создают риск эрозии организационной и электоральной базы именно среди наиболее мотивированных сторонников. В итоге отказ от праймериз оказывается не только инструментом управления списком, но и фактором, который может в среднесрочной перспективе ослабить способность «Ликуда» мобилизовывать собственный актив.

Dor Moria - דור מוריה - Дор Мориа

24/06/2026

23/06/2026

23/06/2026

21/06/2026

21/06/2026

14/06/2026

14/06/2026

14/06/2026

12/06/2026

12/06/2026

Address

Website

Alerts

Contact The Organization

Shortcuts

Share

Category