05/05/2026
Все пишут о прошедшей ярмарке — и, пожалуй, в этом уже есть симптом: событие состоялось не только как факт, но и как высказывание о самом себе. Трудно остаться в стороне, когда речь идёт не просто о встрече, а о попытке артикулировать форму существования русскоязычной культуры вне её привычных координат.
В нашей Берлинии подобные сгущения культурного времени всегда были редки — почти исключительны. Русское поле здесь, как правило, существовало в режиме рассеяния, частных инициатив и точечных вспышек. Можно вспомнить фестиваль «Давай-давай», ставший плодом усилий берлинцев Ирены Акопян и Алексея Хайретдинова, платформу Red Square, и, наверное, наш «Дирижабль» в разных его инкарнациях, жестах, изводах.
Именно поэтому нынешняя ярмарка показалась важной не столько своим содержанием, сколько структурой: впервые возникает ощущение почти институциональной плотности, пусть ещё хрупкой, но уже весьма различимой. Как если бы разрозненные практики на короткое время согласились на совместное присутствие — не отменяя различий, но образуя общее поле видимости.
Личное измерение, разумеется, никуда не исчезает: радость встреч — давних и новых, очных и заочных — остаётся едва ли не главным эмоциональным итогом. Трудно перечислить: Gennadiy Tchernov , Илья Данишевский , Евгений Никитин , Gregory Petukhov, Ольга Логош , Tatiana Voltskaya, Лиза Хереш. — и многие другие, включая, конечно, коллег из издательского и журнального цеха. Про соседей по столице, вроде Alexander Smoljanski или Александр Дельфинов и говорить не приходится. Отдельно — наши «слоговцы», чьё присутствие на совершенно разных «панелях», оказалось, смеем думать, не просто репрезентацией: Алёша Прокопьев , Анна Берсенева, Юлия Ефременкова , Vadim Fadin , Elena Tima, Дмитрий Драгилёв.... Список очень условный, неполный, отмечаем-упоминаем в итоге тех, чьи имена на фб превращаются в линки.
И всё же важнее, возможно, не сами имена и не сами панели, а возникающая между ними среда — то, что с трудом поддаётся описанию, но ощущается почти физически: некое поле соприсутствия, в котором тексты, голоса и биографии начинают вступать в отношения, выходящие за пределы частного. Это ещё не институция в строгом смысле слова, но уже и не сумма отдельных усилий — скорее, промежуточное состояние, в котором культура осознаёт себя как процесс.
Пытаемся зафиксировать предельно трезво, без дежурного пафоса, без излишней эйфории. И приходим к выводу, что, возможно, именно такие моменты и образуют пресловутую редкую ткань, из которой со временем складывается не только сцена, но и память о ней. А в остальном, как выразился Виктор Ерофеев, между прочим, зампред Содружества, главное - чтобы приемник с зелёным глазком работал.
